becky_sharpe (becky_sharpe) wrote,
becky_sharpe
becky_sharpe

Categories:
Выезжаем с Красногорки. Меня всегда удивлял этот «закрытый» поселок. Уж закрыт, так закрыт – мышь не проскочит! Любая машина, подъезжающая к воротам «ужасно охраняемого», бибикает. Ждет. Недовольно фыркает: да что там вы все заснули, что ли! Нервно бибикает еще раз. И шлагбаум начинает медленно ползти вверх. Вот тебе и вся охрана.
               Как раз напротив Устиньки живет мой друг Гена по кличке Крези-Угольщик, владелец машины Феррари, яхты Феретти и самолета Фалькон. Чтобы мы без Гены делали!  Перед въездом в Устиньин теремок – ледяной скат к воротам. Въезжаешь, как по маслу. А вот выехать…. И каждое утро (оно у нас – часа в три дня) мы звоним Гене. Гена, приговаривая: «Хорошие мои, как же вы мне надоели, я же сейчас в Прокопьевске (Киселевске, Междуреченске, Бодайбо), у меня же совет директоров!», - звонит своей домашней безопасности. И не успеем мы повесить трубку, как безопасность, вооруженная тросами и крюками, стоит перед нашими машинами, как лист перед травой. 
               Устиньин шофер, (за глаза мы его называем не иначе, как «нереальный гандон»), сегодня опять филонит. Вообще, житье у него – сплошная карамелька.   Обитает он в соседнем поселке городского типа. Когда-то его и наняли, чтобы «шофер любимой Устиньки всегда был под рукой». При этом зимой Устинька на Сен-Барте. Весной - в Куршевеле. Все лето - на Лазурном берегу. А в остальное время из терема она выбирается неохотно. Предпочитает лежать у бассейна с книжками и журналами. Что прекрасно отражается на здоровье водилы. Знай, валяйся на тахте в своей хрущевке, - тепло, сухо, мухи не кусают! Получает он за всю за эту синекуру тысячу долларов в месяц. И даже втихаря подхалтуривать на хозяйском лэндкрузере ему лень. 
При этом раз в неделю Толик устраивает концерты. Относятся к нему как к последней собаке. Зарплата маленькая. Работа трудная. И вообще, его на днях чуть ли не личным шофером президента звали. Вот и сейчас. «Толя, через час выезжаем…» не успели мы сказать, куда, как из трубки доносится тяжелый вздох. «Что, прямо сейча-ааа-с?» «А домой во сколько?» «Ну, хотя бы приблизительно?» Как-то раз мы сильно опаздывали. Шофера предупредили еще с вечера. Час его нет. Другой его нет. «Набери, - говорю, - этого гандона». «Да, гандон нереальный», - соглашается Устя и тянется к своей розовой Vertu. -- Говорит, КАМАЗ застрял на Красногорке. Не разъехаться.
-- Три часа? КАМАЗ? На правительственной трассе? Не разъехаться? Ой, сука, свистит! 
-- Знаешь, может, и свистит! И даже скорей всего… – абсолютно беззлобно соглашается Устя.  
Меня всегда поражало ее беспрекословное подчинение обстоятельствам. «Устич, полетели в Монако!». «Слушай, хорошая мысль…». «Ой, билетов нет!». - «Ну, и ладно». «О, в субботу Давид летит. Можно сесть на хвост». - «Слушай, хорошая мысль….». «Только он не в Монако летит, а на Байкал». - «Ой, как хорошо! Байкал посмотрим». Такой милый тростник, колышется себе под дуновением ветерка. Не то, что не напирает на жизнь, - скользит по ней. 
          Мы мчимся. Какой удобный режим: просыпаешься между часом и двумя. Сваливаешься в бассейн. Затем маникюр-педикюр или массаж. Завтрак – фруктовый салат, фейхоа-шмейхоа и ветчинка. Около восьми выезжаешь в город, а пробок туда уже нет. И едем мы со сказочной быстротой. Один за другим остаются позади нас оштукатуренные крепостные стены закрытых поселков, кирпичный форт, за бойницами которого, говорят, таится Семья. Бессильно отстала от нас будка самого загребущего гаишника из Калчуги. Вот и проехали ратушную площадь, - жуковский рынок, казино, "Царскую Охоту" и "Танькин" Bazar, ресторан нашей общей приятельницы.
            По обеим сторонам дороги – ели в снегу. Все такое кипельно - белое, как только что купленное нижнее белье. Я гляжу на заснеженные деревья и возвращаюсь к старой головоломке: как стирать лифчики и трусишки, чтобы они оставались такими же кипельно белыми, какими их уносишь из магазина. А то купишь себе дорогое белье. Первые дни - вроде красиво. А потом ни в одну химчистку не берут. Отбеливать кружево тоже нельзя. И уже после первой стирки все это выглядит, вот как этот снег у МКАДа, на въезде в город. Особенно быстро «запоганиваются» бретельки. Причем у давно богатых и урожденно гламурных бельецо белое всегда. Не могу понять, в чем фокус. 
            Специальные машинки? Я таковых не обнаружила. Очень дорогие порошки? Да тратилась я на них в рамках программы по «огламуриванию». Толку-то….Я уже стала подозревать, что ослепительное белье, как и графичность фигуры, подарок генетики. Или девушка выделяет гламур, как моллюск перламутр, и тогда белье у нее кипельное само по себе, или - нет. И никакие порошки тут не помогут, три не три. Руки опускались. Казалось, или девушка таки да - сразу, или нет совсем, и диагноз не операбелен. 
В Куршевеле на меня свалилась разгадка. 
          Выяснилось, что гламурница Олеська после одной носки белое белье просто выбрасывает. Расходы на белое белье отдельной строкой стоит в бюджете. Олеся проявила терпимость к нимфе-неофитке и милостиво разрешила гнаться за белым бельем новой коллекции и не заклеймила белое белье прошлой – «лоховством» и «чипухой». Более того, Можно и на сейлах, только Франция или Англия, потому что в нашей Орхидее со скидкой только отстой. 
Кстати, не дай Бог прельститься белым-белым снегом, выйти из машины. Это чревато хорошими «цорес». Тут же подойдут, и - под белы рученьки. Правительственная трасса. 
Мой приятель после каждого терракта все удивлялся: если так уж протест распирает и хочется всех взорвать к чертовой матери – чего деток мучить! Начинали бы с головы, и резонансу было бы больше. Спрятался под елку. Кортеж поехал, ну, и вперед... 
             На самом деле, каждый миллиметр этого леса прочесан. На каждом дереве по скрытой камере. Конечно, никаких запрещающих лесные прогулки знаков тут нет. Но основание для задержания есть всегда. Очень ты, брат, похож на фото робот опасного преступника, или даже - на террориста. (Это если лезешь в дебаты, не желая покинуть правительственный лес по добру, по здорову). 
Но, я отвлеклась от "нереального гандона". …И вот, «нереальный гандон» потерял совесть окончательно и бесповоротно. 
             Якобы, на их семью обрушилось какое-то загадочное заболевание. Вся домашние сейчас под капельницей в Одинцове, в инфекционных бараках. Он под двумя капельницей, как наиболее опасный и подозрительный очаг заразы. Конечно, он рвался за руль, - подвести хозяйку совесть не позволяет. Но врачи грудью встали, - лежать и баста! Никакой работы, - он в таком состоянии для работодателя просто даже опасен.

Как-то раз мы сильно опаздывали. Шофера предупредили еще с вечера. Час его нет. Другой его нет. «Набери, - говорю, - этого гандона». «Да, гандон нереальный», - соглашается Устя и тянется к своей розовой Vertu.
-- Говорит, КАМАЗ застрял на Красногорке. Не разъехаться.
-- Три часа? КАМАЗ? На правительственной трассе? Не разъехаться? Ой, сука, свистит!
-- Знаешь, может, и свистит! И даже скорей всего… – абсолютно беззлобно соглашается Устя. 


Меня всегда поражало ее беспрекословное подчинение обстоятельствам. «Устич, полетели в Монако!». «Слушай, хорошая мысль…». «Ой, билетов нет!». - «Ну, и ладно». «О, в субботу Давид летит. Можно сесть на хвост». - «Слушай, хорошая мысль….». «Только он не в Монако летит, а на Байкал». - «Ой, как хорошо! Байкал посмотрим». Такой милый тростник, колышется себе под дуновением ветерка. Не то, что не напирает на жизнь, - скользит по ней
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments