becky_sharpe (becky_sharpe) wrote,
becky_sharpe
becky_sharpe

Category:

Все о моей бабушке


Еще в Питере, лет пять назад, я собиралась на показ к Парфеновой. Бабушка фыркнула: "Корчишь из себя светскую даму и забываешь, что у любой светской дамы должен быть мужчина, который за все за это ("за все за это" было сказано с презрением) платит!". Любые прявления моей женственности - новые вещи, депиляция - ее раздражали. "На ерунду всякую деньги тратишь, вместо того, чтобы копить!". Когда у меня появлилась машина, бабушка гордо и надрывом выдала: "Я, в отличие от тебя никогда не продавалась". Я, с присущим мне благородством, ответила: "Да, я знаю, как много на тебя было покупателей, а ты устояла, вот молодец".

Бабушка, действительно, не продавалась. Она всю жизнь работала на двух работах, таскала тяжелые сумки к нам домой, покупала внучкам фрукты, отказывала себе в одежде. Молодость - с двадцати одного до двадцати пяти съела война.

А после войны бабушка шесть лет работала в Германии военным переводчиком. От этих времен у нее сохранились вышитые платочки с цветочками и рюшками, скатерки с цветочками и рюшками, открытки с цветочками и сладкими девочками. На форуме мы с ней разговорились -- дико как-то звучит, разговорилась с собственной бабушкой, но в нашей семье разговаривать друг с другом было как-то не принято. И вот выяснилось, что бабушка была штатным сотрудником комитета госбезопасности. Век живи, что называется. Рассказала она мне об этом только на 87 году своей жизни. А мне как-то в голову не приходило, что в 45-м году переводчик просто не мог не быть комитетчиком.

Спрашиваю, как дошла до жизни такой. "Да никак я не доходила. Я закончила институт иностранных языков (раньше в Питере такой был), меня вызвали в Большой дом и поставили в известность, что я еду в Германию обучать высший офицерский состав немецкому.

На собеседование в Москву она ездила к Аввакумову.
"Вроде узнала по портретам. Но точно не ручаюсь. Хотя почти уверена - это был Аввакумов".
"А что он у тебя спрашивал?"
"Господи, ну что я - помню?"
Уверена, помнит. Просто не хочет рассказывать. С памятью там все в порядке.
"Вот единственное, что вспомнила: он спросил в конце: "Одна у мамы дочка?" Говорю: "Одна". "Небось балована?" "Ну, говорю, наверно, не без этого".

Так бабушку отправили в Германию. Дали на выбор - Мекленбург-Померания или Северная Германия. Выбрала Северную (землю я забыла, город Шверин), потому что "там язык чище". Работала она там не простым переводчиком, как я всю жизнь себе мнила, а начальником опер-группы. Ходила на допросы. Постоянно бывала в тюрьмах."Ты знаешь, мне в тюрьме не понравилось. Вот просто совсем не понравилось. Я бы там долго не смогла...". "Не было учебников. А я должна была как-то научить высший состав говорить по-немецки. Приходилось что-то изобретать. Было указание - чтобы все начинали работать сами, без переводчика на допросах. Вот моя задача и была их подготовить". К бабушке был приставлен охраннник с пистолетом. Одну ее никуда не отпускали. "Правда, один раз я все-таки поехала одна, без охраны, из Бреста в Росток. Садится в купе мужчина. Такой узкоглазый. Общительный. Я сразу его определила, как корейца или китайца. Сам документы мне показал. Я проверила - все в полном порядке. Ну, значит точно - шпион".

Ну, а теперь по поводу "одной дочки, небось балована". Товарищ Аввакумов попал пальцем в небо. Как выяснилось, моя теплейшая прабабушка была жесткой и эгоистичной матерью. Все деньги, которые маленькой бабе Нине давал ее брат на мороженное, ее мать изымала. А баба Нина не умела врать и честно признавалась, когда дядя Вася подарил рубль. "Жена ему изменяла, он так переживал, детей не было, вот он меня и любил". Потом, когда бабушка была студенткой, у нее изымали всю стипендию. В Германии начальник опергруппы стала получать 1000 рублей. И ее мать требовала, именно требовала у молодой женщины отсылать половину ей. "Если бы я ей не посылала, так давно бы уже на кооператив скопила". То есть, ровно ползарплаты уходила и так работающей в военной академии ее маме. Просто рэкет какой-то!

"Бабушка, а как ты, штатный работник госбезопасности, в 45-51 годах - всесильный человек, не смогла прижа ть к ногтю собственную мамашу? Почему ты не смогла укоротить простую машинистку? Просто попросить кого-то из органов в Ленинграде, шныря какого-нибудь, переговорить с алчной мамашей и объяснить, что тебе самой таким макаром ничего не остается?"

"Наверно, дурак я была. Боялась"
"А куда у нее уходила ее собственная зарплата и половина твоей?"
"А кто ж его знает! Может, на лото. Она с подружками в лото играла. А может, на продукты с рынка. Она только с рынка питалась"

В итоге, в 1951 году бабушка вернулась из Германии с дюжиной вышитых носовых платочков и тремя скатертями. И это в то время, когда добро гребли эшелонами. Вернулась с грудным ребенком. "Нам запретили держать немок-домработниц. А как мне без домпаботницы?!". Отца ребенка она выгнала. Как я, и как все козероги на свете, она очень не любит глупого вранья. "Говорит, что на задание едет, а сам - в гости".

Тем более, что выгнать непутевого майора было легко. Она - сотрудник КГБ, а он - просто служивый. Она живет за шлагбаумом, и без спецпропуска к ней не пройти, а он - на общих основаниях. Она обиделась (это перманентное козерожье состояние), нырк за шлагбаум, как в норку, и разговор окончен.

"А он не пробовал подкупить шлагбаум?"
"В смысле?"
"В смысле - денег дать или там бутылку охраннику?"
"Да что ты болтаешь! Нет! Точно нет! У нас это было непринято!"
Непринято, как догадалась я, потому что посадили б и шлагбаум, и бутылку, и влюбленного майора, и бабушку.

Итак, домработниц запретили. Бабушка приняла решение вернуться в Ленинград. "Если бы я, как начальник, попросила оставить мне одну немку, может, мне и не отказали б. Но как-то неловко, постеснялась я".

Бабушка вернулась в свою коммуналку. Теперь их было трое. Бабушка, прабабушка и маленькая мамаша. Баб Нина пошла работать в школу ГРУ. (тогда школа разведовательного управления базировалась в районе Пионерской улицы. Там сейчас Можайка, тоже военная академия).

"Адрес-то не говорили. Просто объяснили, как идти. Ну, я и нашла". И, опять двадцать пять. Уже у тридцатидвухлетней женщины, матери годовалого ребенка, ее мать изымает ВСЮ зарплату. "Только потом, по примеру своей подруги, она стала давать мне рубль на обед. Если бы не деньги К-ова, я бы не знаю, как концы с концами бы сводила".

Впрочем, от денег К-ова гордая бабушка вскоре отказалась. "Не люблю, когда мне врут". И, чтобы не брать ничего от вруна, стала подхалтуривать. Две работы, длительная сухомятка (денег на обед ведь не было), привычка к самоедству сделали свое дело, - у нее открылась язва желудка. Бабушка прибегала со своих работ и ложилась лицом вниз на оттоманку. Так и лежала, лицом вниз, пока не пройдет приступ. "Я всегда была терпеливая. Когда рожала, даже не пикнула. Меня всем в пример ставили". Лечиться тоже не любила. "Если по врачам бегать, столько всего можно в себе найти. Ну, и зачем это нужно?" Короче, в военный госпиталь на Суворовском привезли совсем доходягу. При росте 150 см она весила 32 кг. Прободение. Как ее спасали, я описывать не буду. Скажу только, что повезло с врачом.

В шестьдесят каком-то году бабушка из ГРУ, а заодно, и из комитете уволилась. "ГРУ переводили в Москву. Все, кто согласились переехать, ехали на готовые квартиры. А я чего-то не захотела из Ленинграда уезжать".

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments