July 6th, 2011

божена

Подведены итоги конкурса носков!!!!!

Дорогие друзья,

в начале года коммерческие партнеры моего дневника компания http://nasocks.ru и я объявляли конкурс на лучший литературный эпизод про носки. Быстро напомню, что носки - зеркало душевной неприкаянности, и что на этом сайте можно заказывать одинаковые носки коробками и никто и не заподозрит, что у вас на носу пенсне, в душе - осень, жена обиделась и разлюбила, и никому, кроме одноразовых хохляцких гастарбайтеш вы, по-большому счету, не нужны.

Рада объявить, что конкурс наконец-то завершился. Рада представить его результаты. Первое место поделили два эрудита, первыми приславшие стихотворение Маяковского.

ПОИСКИ НОСКОВ

В сердце будто заноза ввинчена.
Я разомлел, обдряб и раскис...
Выражаясь прозаично —
у меня продрались все носки.

Кому хороший носок не лаком?
Нога в хорошем красива и броска́.
И я иду по коммуновым лавкам
в поисках потребного носка.

Одни носки ядовиты и злы,
стрелки посажены косо,
и в ногу сучки,задоринки и узлы
впиваются из фильдекоса.

Вторые — для таксы. Фасон не хитрый:
растопыренные и коротенькие.
У носка у этого цвет панихиды
по горячо любимой тетеньке.

Третьи соперничают с Волгой-рекой —
глубже волжской воды.
По горло влезешь в носки-трико —
подвязывай их под кадык.

Четвертый носок ценой раззор
и так расчерчен квадратно,
что, раз взглянув на этот узор,
лошадь потупит испуганный взор,
заржет и попятится обратно.

Ладно, вот этот носок что надо.
Носок на ногу напяливается,
и сразу из носка вылазит анфилада
средних, больших и маленьких пальцев.

Бросают девушки думать об нас:
нужны им такие очень!
Они оборачивают пудреный нос
на тех, кто лучше обносочен.

Найти растет старание
мужей поиностраннее.
И если морщинит лба лоно
меланхолическая нудь,
это не значит, что я влюбленный,
что я мечтаю. Отнюдь!..

Из сердца лирический сор гони...
Иные причины моей тоски:
я страдаю... Даешь,госорганы, прочные,
впору, красивые носки!


Очень многие присылали Довлатова. Книга "Чемодан". Финские креповые носки. Рассказ прекрасный. Довлатов прекрасный. Но очень банальный, штук тридцать таких писем было. По этому поводу Довлатова же и процитирую:

"Это было в семидесятые годы. Булату Окуджаве исполнилось 50 лет. Он пребывал в немилости. "Литературная газета" его не поздравила. Я решил отправить незнакомому поэту телеграмму. Придумал нестандартный текст, а именно: "Будь здоров, школяр!" Так называлась одна его ранняя повесть. Через год мне удалось познакомиться с Окуджавой. И я напомнил ему о телеграмме. Я был уверен, что ее нестандартная форма запомнилась поэту. Выяснилось, что Окуджава получил в юбилейные дни более ста телеграмм. Восемьдесят пять из них гласили: "Будь здоров, школяр!"

Вспоминали Шаламова, Шукшина, Зощенко. Современных авторов - Павла Санаева. Были и недоразумения. Мимочеи решили, что меня интересует все, где встречается слово носки. Написал автор "носки он менял нечасто" - давай его на конкурс. Вроде бы популярно объяснила, что нужны эпизоды, помогающие с помощью носков раскрыть характер героя или ситуацию. Носки должны нести смысловую нагрузку и иллюстрировать личную трагедию.

И вот, замечательный филолог, скрывающийся под псевдонимом Раиса Марьина, написала целое эссе про носки и мужское одиночество. Тут и развитие характера, и носки, как индикатор душевного состояния героя. И сквозное действие, и драматургия. И символ неприкаянного человека. Это эссе получило Гран-При. Вот оно.

Раиса Марьина.

Итак, действительно, в русской классике нештопаные или плохо заштопанные носки используются как характеристика неприкаянного человека, о котором некому заботиться. У него, например, может вообще не быть близкой женщины:

Гоголь Н.В., «Иван Федорович Шпонька и его тетушка» (1831), гл. 1, 5:
«"Любезный племянник,
Иван Федорович!
Посылаю тебе белье: пять пар нитяных карпеток (короткие чулки, носки. – М.Р.) и четыре рубашки тонкого холста; да еще хочу поговорить с тобою о деле: так как ты уже имеешь чин немаловажный (…) и пришел в такие лета, что пора и хозяйством позаняться (…) остаюсь многолюбящая твоя тетка.
Василиса Цупчевська. (…)
Через неделю после получения этого письма Иван Федорович написал такой ответ:
"Милостивая государыня, тетушка Василиса Кашпоровна!
Много благодарю вас за присылку белья. Особенно карпетки у меня очень старые, что даже денщик штопал их четыре раза и очень оттого стали узкие. Насчет вашего мнения о моей службе я совершенно согласен с вами и третьего дня подал в отставку (…) пребываю племянником
Иваном Шпонькою". (…)
«- Слушай, Иван Федорович! я хочу поговорить с тобою сурьезно. Ведь тебе, слава богу, тридцать осьмой год. Чин ты уже имеешь хороший. Пора подумать и об детях! Тебе непременно нужна жена...
- Как, тетушка! - вскричал, испугавшись, Иван Федорович. - Как жена! Нет-с, тетушка, сделайте милость... Вы совершенно в стыд меня приводите... я еще никогда не был женат... Я совершенно не знаю, что с нею делать!»

Безносочный герой русской классики может быть безнадежно неженат, но он может и жить с женщиной, у которой нет страсти или умения заниматься хозяйством:
Чехов А.П., «Дуэль», гл. I, III, X.
«Лаевский задумался. Глядя на его согнутое тело, на глаза, устремленные
в одну точку, на бледное, вспотевшее лицо и впалые виски, на изгрызенные
ногти и на туфлю, которая свесилась у пятки и обнаружила дурно заштопанный
чулок, Самойленко проникся жалостью (…) Лаевский напомнил ему беспомощного ребенка (…)
В два часа Лаевский и Надежда Федоровна сели обедать. Когда кухарка
подала им рисовый суп с томатами, Лаевский сказал:
- Каждый день одно и то же. Отчего бы не сварить щей? (…) И у Самойленка варят щи с капустой, и у Марьи Константиновны щи, один только я почему-то обязан есть эту сладковатую бурду. (…) Никто у нас не смотрит за хозяйством... Если уж ты так больна или занята чтением, то, изволь, я займусь нашей кухней.
Раньше она ответила бы ему: "Займись", или: "Ты, я вижу, хочешь из меня
кухарку сделать", - но теперь только робко взглянула на него и покраснела. (…)
…к Надежде Федоровне неожиданно пришла Марья Константиновна (…):
- … простите меня, милая, вы нечистоплотны! (…) Бедному Ивану Андреичу тоже никто не завяжет галстука как следует, и по белью, и по сапогам бедняжки видно, что дома за ним никто не смотрит. И всегда он у вас, мой голубчик, голоден, и в самом деле, если дома некому позаботиться насчет самовара и кофе, то поневоле будешь проживать в павильоне половину своего жалованья. А дома у вас просто ужас, ужас! Во всем городе ни у кого нет мух, а у вас от них отбою нет, все тарелки и блюдечки черны. На окнах и на столах, посмотрите, пыль, дохлые мухи, стаканы... (…) И, милая, до сих пор у вас со стола не убрано. А в спальню к вам войти стыдно: разбросано везде белье, висят на стенах эти ваши разные каучуки, стоит какая-то посуда..."

Но как только в жизни мужчины появляется заботливая женщина, его носки/ чулки приводятся в порядок. Это может быть жена:
Николай Помяловский, «Молотов» (1861)
«Анна Андреевна незаметно сделалась царицей домашней жизни (…) Под полным влиянием Анны Андреевны дети и прислуга; она искусно делает их орудием своих целей: дети всегда хотят того, чего она хочет, ласкаются к отцу, приготовляют его, просят. Она сумела заставить детей любить отца, угождать ему, а через это отца привязаться к ним. (…) Анна же Андреевна устраивает ему и пульку, и шахматную игру, и любимое кушанье, и беседу умных людей. Она знает все его привычки и прихоти, знает, когда можно с ним говорить, просить его, желание его не исполнить, как приготовить сигару, где поставить солонку во время обеда; она сосчитала все мозоли на его ногах и чулки к ним приноровила. Анна Андреевна старалась сделаться необходимою для мужа, так, чтобы без нее у него весь день пошел бы навыворот от беспорядка, чтобы он жить без нее не мог».
http://az.lib.ru/p/pomjalowskij_n_g/text_0020.shtml

… а может быть и просто влюбленная квартирная хозяйка:
Гончаров И.А. «Обломов» (1857 – 1858), ч. 3, гл. VI.
«…появилась Агафья Матвеевна с двумя пирамидами чулок в обеих руках. (…)
- Вот я разобрала сегодня ваши чулки, - сказала она, - пятьдесят пять пар, да почти все худые...(…): у вас некому разбирать, а мне в охоту (…) Вот тут двадцать пар совсем не годятся: их уж и штопать не стоит.
- Не надо, бросьте все, пожалуйста! что вы занимаетесь этой дрянью. Можно новые купить...
- Как бросить, зачем? Вот эти можно все надвязать. (…) Я бумаги и ниток закажу. Нам старуха из деревни носит, а здесь не стоит покупать: все гниль.
- (…) мне, право совестно, что вы хлопочете.
- Ничего; что нам делать-то? Вот это я сама надвяжу, эти бабушке дам; завтра золовка придет гостить: по вечерам нечего будет делать, и надвяжем»

Поскольку одежда и в XIX в., и в советское время либо стоила дорого, либо была в дефиците (китайский ширпотреб тогда еще не заполонил мировой рынок), жизнь небогатой, но заботливой хозяюшки превращалась в постоянную штопку и починку. У советской писательницы Любови Воронковой есть повесть о школьнице Зине, у которой умерла мама. 13-летней Зине пришлось стать хозяйкой в семье, где есть еще 2 детей – братец Антон и сестренка Изюмка, и тянуть на себе весь быт.
Воронкова Л.Ф. «Старшая сестра» (1963)
«В хозяйстве было столько мелких, но необходимых дел! То у ребят пуговиц не хватает – надо пришить, то чулки проносились – надо заштопать, то у Изюмки все платья загрязнились – надо постирать… А там надо бельё снести в прачечную, сходить за ним. И пол надо вымыть в субботу. (…)
… Зине не удалось прийти в Третьяковскую галерею: у Антона прохудились локти на курточке: надо было зачинить. Очень долго чинила Зина эту курточку; всё получалось как-то нескладно: то заплатка велика, то заплатка мала, то стягивается кульком – как же Антон наденет такую? Потом надо было ребятам постирать чулки; а стала стирать – увидела, что их и штопать нужно. Мелкие хозяйственные дела обступили Зину со всех сторон, а руки у неё были ещё неопытные, неумелые, и что мама делала между прочим – у Зины отнимало много труда и много времени (…)"

Но не будем обвинять во всем женщин: иногда мужчины бывают оторваны от них по воле обстоятельств, и им приходится ухаживать за своими носками самостоятельно. Например, на «шарашке» (в специальной тюрьме для ученых):
Солженицын А.И. «В круге первом» (1955 – 1958, переработан в 1964 – 1968 гг.), гл. 31, 33:
«Конструктор был из тех робких зэков, которые и годами сидя в тюрьме,
никак не могут набраться арестантской наглости. Он (…) сегодня прибаливал (…) и теперь на своей койке разложил множество рваных носков, нитки, самодельный картонный гриб, и, напрягши чело, соображал, с чего начинать. (…)
Конструктор своей обильной штопкой захватил кроме кровати и часть пола,
кроил там и перекладывал, отмечая карандашом, Абрамсон же, чуть отвалив
голову на бок от книги, щурился с подушки и поучал его так:
-- Штопка только тогда эффективна, когда она добросовестна. Боже вас
упаси от формального отношения. Не торопитесь, кладите к стежку стежок и
каждое место проходите крест накрест дважды. Потом распространенной ошибкой
является использование гнилых петель у края рваной дыры. Не дешевитесь, не
гонитесь за лишними ячейками, обрежьте дыру вокруг. Вы фамилию такую --
Беркалов, слышали? (…) старый артиллерийский инженер, изобретатель
этих, знаете, пушек БС-3, замечательные пушки, у них начальная скорость
сумасшедшая. Так вот Беркалов так же в воскресенье, так же на шарашке сидел
и штопал носки. А включено радио. "Беркалову, генерал-лейтенанту, сталинскую
премию первой степени." А он до ареста всего генерал-майор был. Да. Ну, что ж, носки заштопал, стал на электроплитке оладьи жарить».
[Сологдин разговаривает с вольнонаемной копировщицей Ларисой Еминой, женой чекиста:]
«-- Иван Иванович (конструктор. – М.Р.) отпросился штопать носки. (…)
-- Дмитрий Александрович! А -- вам? Кто вам штопает носки? (…)
-- Носки? (…) А-а. Иван Иваныч носит носки потому, что он еще новичок, трех лет не сидит. Носки -- это отрыжка (…) капитализма. Носков я просто не ношу. (…) Я ношу гордость нашего русского убранства -- портянки! Да и на какие шиши я бы стал покупать носки? Вот (…) сколько вы получаете в месяц?
-- Полторы тысячи.
-- … А я (…) тридцать рубляшек! Не разгонишься? На носки?».

А вот интересное воспоминание знаменитого философа А.А. Зиновьева. В 1933 г он приехал из своей костромской деревни в Москву, где уже обосновался его отец. Мать была вынуждена остаться в деревне. Двум мужчинам пришлось налаживать быт в коммуналке. Вот как он это описывал в автобиографической книге:
Зиновьев А.А. «Русская судьба: Исповедь отщепенца» (1988)
«Носков в деревне не было. Мать снабдила меня портянками. В Москве отец купил мне носки. Носил я их не снимая, пока пятка не протерлась. Я перевернул носки на сто восемьдесят градусов, так что дыра оказалась сверху. И носил опять до новой дыры. Потом я повернул носки на девяносто градусов к дырам. Когда образовалась третья дыра, перевернул еще раз на сто восемьдесят градусов. Потом я спустил носки так, что дыры сдвинулись с пятки, и носил еще до тех пор, пока не образовались еще четыре дыры. Носки стирал с мылом под краном, делал это вечером, чтобы они высохли к утру, к школе. Наконец я стал штопать дыры. Сколько времени я проносил те мои, первые в жизни носки, не помню даже»

Кстати, заштопать носки могла не только жена или мама: иногда их отдавали специальным людям. Подумать только, какой же был дефицит одежды, чтобы за штопку самого обыкновенного чулка или носка (не дорогого костюма или платья!) люди готовы были ПЛАТИТЬ.
Леонов Л.М, «Русский лес» (1953). Действие происходит в 1941 г.: «… женщина чинила вдетый на руку шелковый чулок. Вороха цветного трикотажа лежали на фанерном рабочем столе перед нею и прямо у ног, сваленные как попало. Работа была изнурительна, а женщина уже пожилая, но ей нравилось ее ремесло, потому что заказов было много и, кроме хлеба, они доставляли сознание полезности, необходимое для осмысленного существования. (…)
Наталья Сергеевна улыбнулась, и за весь их разговор это была первая ее улыбка.
– … В вашем возрасте мы тоже мечтали о великих делах, читали рефераты, динамитцем играли, спорили до хрипоты... и вот через тридцать лет я чиню чужой немытый чулок, чтоб заработать на молоко для внучки. А ведь я бывала на самом верху жизни...» (Гл. 1).

Процветал этот промысел не только в нищем СССР, но и в Европе:
Оруэлл Дж., «Фунты лиха в Париже и Лондоне» (1934)
«В другом номере проживали русская дама с сыном, называвшем себя художником. Пока сынок болтался из кафе в кафе Монпарнаса, мать по шестнадцать часов в сутки штопала: носок за двадцать пять сантимов»

Действительно, горька судьба людей, которые вынуждены портить глаза, сгибаясь над носком, сплетая нитки – а иначе останешься с голой пяткой (если носок твой) или с пустым карманом (если делаешь это за деньги). Но находились люди, которые получали от штопки удовольствие – как от тонкой творческой работы. В романе Ирины Грековой «Кафедра» пожилой профессор, математик Николай Николаевич Завалишин вспоминает о своем дореволюционном детстве:
Грекова Ирина, «Кафедра» (1977):
«Белые чулки означали праздник. Обычно мы ходили в черных или
коричневых, заштопанных на коленях (тогда чулки штопали). Мои сестры Надя и
Люба тоже должны были штопать чулки, это умение входило в программу
воспитания девочек. (…) Я, как мальчик, к штопке чулок не привлекался. Я охотно бы штопал, но, боясь уронить свое мужское достоинство, наблюдал их работу со стороны. Сперва нитки натягивались тесными параллельными рядами в одном направлении, потом надо было, перебирая иглой, сплести ряды поперечной ниткой. Получалась настоящая, только ручной выделки, ткань. Теперь этого обычая нет: то ли люди стали богаче, то ли чулки прочнее. Когда я на лекции нечаянно сравниваю процесс численного решения дифференциального уравнения со штопкой чулок, студенты меня не понимают.
(…) теперь, в старости, я иногда, крадучись, штопаю себе носки, для чего купил сувенирный гриб (…). Дарья Степановна (домработница. – М.Р.), когда замечает в стирке заштопанные носки, сердится, попрекает меня скупостью: "(…) вы профессор, тыщи получаете". Чтобы не гневить понапрасну Дарью Степановну, я иногда заштопанные носки с душевной болью отправляю в мусоропровод».
божена

НОСКИ

Компания www.nasocks.ru объявляет о новом сезоне скидок на носки. Это акция проходит совместно с моим журналом. Если раньше скидка равнялась 5%, то теперь при кодовом слове "Бекки Шарп" вы сможете купить носки аж 10% дешевле. И если раньше скидка не суммировалась, то сейчас скидка от Бекки Шарп суммируется с личными скидками сайта www.nasocks.ru

Например, при покупке 4-х коробок сайт дает скидку 10%, а при покупке тех же четырех коробок, но еще и кодовом слове "Бекки Шарп" скидка уже 20%.

Далее, у компании появились носки для девочек и для спортсменов. Их можно не только рассмотреть на сайте, можно приехать и пощупать их лично. Детских носков тоже много. Адрес по которому можно приехать и пощупать достижения чулочно-носочной промышленности:

ул. Пятницкая 20, стр3, офис 11.
Открыто с 11 до 19 по будням и с 11 до 16 по субботам, воскресенье выходной.


божена

Слуцкеры

Ну, пошло говно по трубам. Прочла отвратительную статью об Оле Слуцер в Комсомолке. Статья производит впечатление заказной. И я бы сказала еще определеннее, каким образом и через что в Комсомолку попадают подобные опусы, но за руку не ловила, а судиться с ними не хочется. Я подозреваю, что обычно размещением таких статье в КП занимается некий Вадим Прокопенко, но в случае с Олей распоряжение на постановку такого резонансного материала -- это лично главред, ИМХО.

Вообще, брать джинсу без пометки "на правах рекламы" или "коммерческое партнерство" это блядство. Но брать бабло за детей, за такие темы - вот уж где сто тысяч раз презренное занятье.

Статья эта не случайна. У Оли Слуцкер 8 июля -- кассация. Либо решение суда оставить детей с ней остается в силе, либо - меняется. Я очень надеюсь, что оставят в силе. Так вот, для того, чтобы подготовить общественное мнение и оказать давление на суд, и началась бомбардировка через СМИ. За Комсомолкой отреагировала другая шняга -- какой-то Век. Где написано, что Оля - полумама своим детям. Потом Слуцкер сможет показать статью Мише, дети-то не знают, что такое заказуха, и поверят: да, полумама. Так обрабатывают детей, и это ебаный адъ.

Очень злит, когда Олю называют светской дамой. Оля, в отличие от очень многих ни хера не светская дама, а конкретная бизнес-вуман. Она пахарь, я наблюдала неоднократно. Сейчас Оля открыла фантастический, замечательный центр женского здоровья, аналогов в Москве нет, я была его пациенткой. У Оли сеть булочных, и при мне, прямо за ужином в Бистро весной, прямо при мне Оля отловила хозяина и начала договариваться с ним о поставках. (И договорилась). Про фитнесы я рассказывать не буду, все и так все знают, но Оля не играет в этот бизнес, она его делает.

И за все время войны со Слуцкером, кстати, Оля ни разу не дала в СМИ семейные фотографии, а Слуцкер как раз давал. Публикации против Ольги, по моему мнению, не были бескорыстными и были инициированны именно ее бывшим супругом, и естественно, когда старший сын Миша, который умеет читать, видит, что о маме пишут в газетах, он верит в этот булшит. За два года Слуцкер и его команда успели здорово обработать детей, в том числе, и показывая им джинсовые публикации.

В этом же интервью -- "дети перестали боятся". Так дети и не боялись до этого никогда. Жили себе с папой и мамой. Спокойно жили. Потом папа решил отомстить разлюбившей его маме. И стал обрабатывать детей. Но ведь миллионы людей разводятся, какой еще второй шанс надо маме, то есть, Оле давать?! Идет война, страдают дети, их психика уже покалечена. Сейчас обеим сторонам надо сложить оружие и договариваться.

И кстати, да, Верховный Суд сегодня практически отменил приговор Козлову, мужу Ольги Романовой, врагу Слуцкера. Это колоссальная победа. Мосгорсуд будет выносить решение, но это все равно - фиаско Слуцкера. Козлов выйдет, он же не будет сидеть сложа руки, будет бегать с Романовой по всем инстанциям, они поднаторели в этом поле, будут судить государство и следователя, и это очень хорошо.