August 31st, 2010

божена

(no subject)

На антикварном рынке в Ницце купили кулинарное издание Ларюсса за пятьдесят какой-то год, красивое, в прекрасном состоянии. В подарок питерскому другу Ленечке, чей подарок еще с мая месяца застрял кажется на таможне. (Это я посылки из Берлина посылала). И огромный альбом L'Illustraton nouvelle 1930 года в подарок еще одному другу, уже московскому. Себе купила огромный зеленый кувшин. Не купила бюро весом 7 кг -- оттащила Вика, и зеркало весом 6 кг -- она же оттащила.

Поланчевали в Сафари. А дальше был шоппинг. Отличные вещички у Сони Рикель, - зеленая водолазка и очередные митенки, на этот раз серо-зеленые. Штаны Max Mara. Ботильоны Чи Михара - белые с черным носом. Завтра, видимо, будет опять Шанель и, может быть, туфли Мэри-Джейн с ремешочками. Я не напутала фасон? Так он называется?

Жду, когда пришлют короткий пуховчек-болеро от Альберты Ферретти. Вроде бы в Москве уже готово тереховское пальто - сегодня звонили приглашали на примерку.

Ну, и, дружок, узнав про всю эту капиздию, предложил утешить посещением Graff в Отеле де Пари. Завтра расскажу и может, покажу, что мне там обломится.
божена

(no subject)

В dewarist -- дежурство Рустема Адагамова. Как бы, он тоже аккуратно ссылается на тему моей недели. Но у меня нет ни малейшего ощущения серферства на моей волне и говноедства. Вот Усков точно серфил, говноедствовал, и это бесило.

Похоже, из любого вступительного слова, поста редактора видно, и это не утаить, - действительно ли его цепляет тема, или он собирает урожай с чужого поля. Адагамова, на мой взгляд, я так чувствую, его собственная тема действительно цепляет. Он не пытается снять пенки с говна, он слегка, чуточку, упоминает мою тему в абсолютно здоровом контексте, и пишет о своем, о важном.

Так что, ежели у кого затаилась большая обида на Бога, дуйте в dewarist. Лично я Богу бы накостыляла хотя бы за то, что женщинам так мало дается на цветение, а так много от него зависит. За бесчеловечную подоплеку отношений мужчины и женщины. За то, что Каганович припеваючи дожил до 90 лет. А еще я, почти вслед за Чеховым думаю, что в памперсах, ботоксе и холодильниках на самом деле, гораздо больше любви к человеку и Бога, чем во всех учениях и служениях.