September 2nd, 2008

божена

красавец часть первая

Я - ужасное трепло, не могу удержаться, расскажу историю.

Боже-боже, если бы вы только видели, какой красивый мужик приезжал в Монако! Я с ним знакома еще с Кинотавра. Но тогда я была сильно подгруженная и противоположный пол игнорировала. Мой дружище залетал на Кинотавр и привозил с собой целый самолет своих дружищ. И я обратила внимание, как нечеловески красив один из них. Грива с проседью, орлинный нос, цепкие глаза, кряжистая фигура, молчаливый, резкий. Но потом сказала себе, что все красивые мужчины это гадость, да и вообще, х*й на х*й менять - только время терять. И сил моих на романы нет никаких. Напуганная душа зашухарилась в ракушку, на новые отношения не взойти.

А просто взять за хер.... Я привыкаю к одному родному телу, как к удобной обуви. Хорошо в этой паре, нога не болит, - ну, буду занашивать до дыр, и никаких других мне не надо. Даже если родное тело с припиздью, буду терпеть покуда терпится. Я в этом плане тяжеловесна. Как мотылек, с мужика на мужика не порхаю. К тому же, чтобы получить удовольствие даже от красавца, надобно привыкнуть к его рукам, притереться к телу, чуток влюбиться. Без отношений за мной никто ухаживать не смеет, а отношения это больно. А так, с одноразовой посуды какой кайф? - Увы, никакого.

Так вот, прилетала в Сочи компания очень интересных мужчин, карликовых олигархов. Привозил их мой дружбан, корефан, собутыльник, любимая морда и друг-портянка. Я была в жуткой тоске, больная была, чего уж там, да еще и с проблемами с сердцем. Физическими. Это я как-нибудь в другой раз расскажу. И даже средь этой полярной ночи и депрессии я умирала от смеха с ними за столом. Приходили мы обедать вшестером. Потом приростал еще один, еще... еще. К ужину было уже человек пятнадцать.

У этой гоп-компании давно все обкатано по ролям. Кореш давал подачу. Шлимазл со своим мягким еврейским остроумием отбивал. Мачо парировал. Придурок придуривался. Грустный Пьеро выдавал что-то печальное, но гомерически смешное на репризу. А мой красавец редко, но метко ставил во всей этой интермедии точку.

...А через три дня в двенадцать ночи я увидела красавца и моих друзей в обществе туалетных шалав. Расстроилась почему-то. Потом рыдала у психотерапевта. Как сейчас помню, что я несла: "Юля, там два таких классных человека было! Один мягкий, теплый, неиспорченный какой-то, интеллигентый, не по хорошему мил, а по милу хорош. Второй - красавец, с орлинным профилем, жесткий, мужественный и так жантильно церемонно оказывает мне внимание, такой джентльмен. Если бы я была свободной девушкой, я бы приняла их ухаживания и присмотрелась бы. Я могла бы выбрать одного из них. А они оборотни! Днем почтительно меня за лапку водят, а на ночь берут туалетных блядей. Нет, я люблю барсука, и не уговаривайте меня, не уговаривайте! Он один целомудренный, чистый. А все остальные - грязные животные! Три дня рыдала и кричала, что всех чохом ненавижу.

Потом я загрузилась. А может, барсук тоже без меня выступает, а я, дура, верю. Ага, целомудренный он. Еще покойная тетка говорила, что столько теплых, душевных и светлых людей, сколько я встречаю в день, она не встречала за всю свою жизнь.... Раз такие высококлассные мужики по шалавам выступают, ни в жисть про них не скажешь, так и он тоже наверняка такой же, просто ловчее притворяется.

Интересно отреагировала все гоп-компания на явление меня народу. Миляга проскочил мне за спину и стал свою шалаву сливать. Даже деньги ей совал, чтобы она ушла. Красавец, подмышкой у которого сидела нереально страшенная, с нечистой кожей и рожей блядюга, смотрел мимо меня и делал вид, что меня просто нет, а это и не он, и лошадь не его. Мачо нарочито крепко обнял доставшуюся ему шалаву в золотом платье в зацепках и с цыпками на руках и стал глядеть меня прямо в глаза с большим вызовом: да, ебу шалав. И на этом настаиваю.

Я взглядом съездила корешу по морде. Развернулась. И пошла на террасу. Мне посылал смс-ски и корефан, и милый-ласковый с глазами как у коровы названивал, а я не брала трубку. И только красавец по-прежнему делал вид, что его нет, и меня - нет. Обоих супчиков - и самого красивого, и самого милого - я не пригласила на Мартини-террасу. С утра опять не брала трубку. А на другой день они улетели на своем самолете.
божена

Красавец часть вторая

Как выяснилось в Монако, кореш мой, любимейший друг, душа человек, весельчак и балагур, привел тогда шалав просто угостить мужиков. Так сказать, проставился. Сам себе он, кстати, никого не привел, будучи однолюбом. Просто уселся вприглядку. Красавец рассказал мне, что лично ему пришлось после моего ухода выгонять шалав, которые назаказывали кучу всего, а кореш вообще спрятался за колонну, чтобы не участвовать в разборке. Но я этого уже не застала, - плакала на берегу у Мартини-террасы.

"Я, как ни странно, понимаю, почему ты плакала. Хоть это и странно. По такому поводу плакать", - сказал мне красавец в Отеле де Пари.

Еще помню, я звонила подруге и сквозь сопли кричала: ты себе не представляешь, какой мужик! Красавец, умница, при бабках, мужественный - high profile men, я даже боюсь его, такой он прекрасный. А берет себе такую туалетную уродскую дешевку. Им просто дырка нужна! Причем все равно, какая! Сволочи! Ненавижу!

Мой друг живет в Монте-Карло. Лодка там у него. Квартира. И вся эта пиздобратия загодя приехала к нему на футбол. Так мы с красавцем вторично пересеклись в Монако. А миляга, кстати, не приехал. Он высокопоставленный чиновник, ему нельзя. Хотя, вот Христенко с Голиковой, это, например, не смущает.

Очень обрадовались друг другу. Расцеловались, как старинные друзья. Красавец пришел на пляж. Сразу стал командовать. Я пригласила на Монте-Карло Бич своего приятеля из Лондона. Так красавец тут же распорядился: "Так, Божена, намажь Сережу своей прыскалкой. Ты видишь, он уже весь красный!" Потом еще один комик искупался вместе с деньгами, и мы выуживали из моря пятисотевровые купюры. Потом кто-то очки утопил, - тоже смеху было. Потом ужинали в большой компании. Потом, вместо того, чтобы придти к Сереже на лодку, гуляли по ботаническому саду, держась за лапки. Потом меня срубило, и я попросила отвезти меня домой. С утра я уплыла в Сен-Тропе.

А после футбола тусовались. Комплименты красавца разнообразием не отличались. Но меня так закритиковали в Лондоне, что мне в радость было и по двадцатому разу слушать, какая я красивая, и как я выгляжу и как мне идет бирюза. Сильные мужчины никогда не боятся признаваться в своем интересе, форсировать.

"Ну что, - ближе к дву ночи констатировал красавец, - умненькая, красивенькая, нравишься мне очень".

"Божена, дай ему уже наконец, а! - попросил комик, - ты знаешь, к нему бабы в очереди стоят. Да что - бабы! - я сам там восьмой!"

"Подожди, - говорю, - как следует поломаюсь, а потом от души дам"

Кстати, за соседним столом в Де Пари сидела компания во главе с главной хамкой нашей страны. И ее бойфренд был рядом. Сидел спокойно. Даже отстранясь. Мне как ребенку хотелось высунуть язык и ей показать: бе-бе-бе, тебя не тискают, а меня и в носик поцелуют, и по голове погладят, и ручки приласкают. А потом мы пошли в Американ бар. И там я сцепилась с комиком на тему сочинской набережной и быдла.

"Злая ты", - сказал шут.

"Ничего, - тут же ответил немногословный обычно красавец, - злых больше любят".

И обнял меня, и подался вперед, как бы показывая шуту, что он - со мной, что он - за меня, что я - под его защитой. И тут я поняла, что даже и ломаться не буду, а просто пойду и дам. За это можно все отдать. Первый раз за два года я чувствовала себя с мужчиной защищенной. Комик ушел. Я поблагодарила красавца.

"Я своих не сдаю, - сказал он, - потом один на один я могу сам тебе все, что надо, высказать. Но раз ты со мной, то при посторонних я всегда на твоей стороне. Это, как знаешь, я - вожак, а ты - в моей стае".

Мне этого очень не хватало. Я хотела бы, чтоб когда я злюсь е на долгое обслуживание, мой мужчина хоть словечком бы меня поддержал. Пусть он не говорит "ты нетерпеливая, с тобой никуда ходить невозможно". Пусть он скажет "да, действительно, минут 40 уже прошло, а заказ все не несут". Если орет личинка, пусть он не говорит "Ну, я чувствую, тебя пора уводить, ты сейчас опять начнешь косоротиться". Пусть он скажет "Да, действительно неприятный звук. Давай пересядем вот туда. Кстати, дорогой ресторан в семь вечера действительно не место для грудных детей". А это "ничего, злых любят больше", которое на мой слух звучит как "я тебя принимаю любой" меня вот выкупило совершенно. Выкупило с потрохами. Напрочь. Умом понимаю, что классический голимый мужской пиздеж. Опытный мужик. Понимает нашего брата бабу. Знает, как подмастить. Но все равно, вы говорите, говорите, сероглазый король. Запишу-ка я это на диктофон и буду себе включать по сто раз на дню. "Ничего, зато злых любят сильнее".

А потом комик с телкой ушли. Мы остались вдвоем. Красавец еще десять раз повторил, какая я умненькая и красивенькая. Еще раз озвучил интерес. Стало немножко страшно. А, думаю, ладно. Один раз - не пидорас. Мы вышли в сад. И тут, блядь, звонок.

.... Эх, все-таки небесные силы берегут наш лондонский союз. Уже третий раз такая петрушка. Провидение хранит меня от измены. Звонок, короче. Выясняется, что "шут печальный" взял без спросу ключи от Бентли красавчика. (Бентли - зарентованный для Монако). Шут - в жопу пьяный. А в Монако везде камеры, особенно на парковках. Этот дурень врезался в чужую машину, выезжая задом. Тык в тык. Не сообщил в полицию. Смылся с места проишествия. Убил почти под списание Бентли, который оформлен на красавца. И пошел в номер с телкой.

У меня был в Монако свой адвокат. Красавец позвонил другу. Друг вскочил с постели и примчался. Разъяренной толпой входим в номер к шуту. Тот завернут в одеяло. Раздетый. Явно успел потрахаться. "Ой, - недовольно говорит телка, - а мы вообще-то уже спали...". Спали, блядь, они... Собираем консилиум.

"Не то беда, даже что пьяный за руль чужой машины сел. А то, что свалил с места проишествия", - говорю я.

"Не то беда, что я на бабки попал, страховка, когда чужой за рулем, не работает, а то беда, что у меня во Франции вид на жительство. Могут отнять. С утра этот перец, в кого вы въебошились, заявит в полицию. Они посмотрят камеры. Машина - кабриолет, все видно. И меня в аэропорту технично примут...", - говорит красавец.

Он абсолютно спокоен, только желваки играют. А шуту все нипочем. Ржет, хихикает... До пяти утра мы чесали репы, спорили уже в лобби. Шут кинул палку и дрых без зазрения совести.

"Зайдем в казино, - говорит красавец, - что-то я напрягся, херово будет вид на жительство терять...".

Я уже рубилась. Сил не было никаких. В казино красавец быстро просадил пятерку. Играл зло, но рассеянно. Перебирал фишки, как четки. Я тихонько ушла... А с утра они улетели. Как закончилась история с Бентли, я не знаю
божена

(no subject)

Да, я типа прилетела, если кто не въехал. Вернулась. Самое лучшее Монако в моей жизни закончилось во Внуково-3. У вас тут осень, кстати. Лето кончилось. Я славно отработала лазурную тему. Похорошела. Вышла из депрессии. Осталось только вылечить сердце, которому в мае независимые врачи поставили вновь приобретенный диагнозик, заработать кучу денег, доремонтировать хату, сделать программу на ТВ, сделать программу на радио, обрести мир в душе, навестить Федю, долететь до Лондона... вот такие у меня скромные планы :))
божена

(no subject)

Из наших монакских попизделок.

Я: У Мельниченко очень некрасивая яхта вышла. Такая не сексуальная....
Шут: Да, совсем не сексуальная. Видели ее в Каннах, - у меня на нее не встало.
божена

NB с реверансом

Дорогие читатели, почитатели и прочие друзья!

За последние пять дней я получила штук десять добрых и поддерживающих писем от вас. Виктор, Лана, Виктория, Никита и иже с вами, я не могу ответить каждому из вас, я и так сплю с письмами и ем с письмами. Но я всем вам очень благодарна. Простите, что кланяюсь всем вам чохом, я не сказала своевременно вам спасибо. Делаю это сейчас.
СПА-СИ-БО
Все ваши слова, утешения, пожелания очень важны для меня. Честное слово.