July 29th, 2007

божена

Мужиковеденье

Слабость моя - черти как одетые мужики, вахлаки и валенки. Когда червоный король выходил из собственного самолета, сердце мое плавилось от нежности и умиления. Это же не хозяин заводов, газет пароходов, повелитель творога и плавленных сырков начальник, а натуральный бортмеханик! "Кожаные куртки, брошенные в угол"!

Лазурный берег. Пыльные пальмы аэропорта. Зной такой, что чуть не плавится посадочная полоса. Богатые и знаменитые в белом хлопке и льне. А мой король топает весь в черном, такой роковой, такой контрастный ! И кожаночка на нем всегда одна и та же, тех еще времен, знаменитого рекетирского покроя. Видимо, достал с московской товарной биржи, и все никак ее не сносить. Черные-черные джинсы вольно драппируются в области колен. Черные-черные туфли из мокасин давно перешли в разряд гамаш. А черная-черная футболка от постоянства владельца и щедрого монакского солнца приобрела оттенок графита. Я смотрела на него, и так он был прекрасен и по-мужчински мужчинен, что щемило сердце.

Но вот один раз, (клянусь, я не поверила своим глазам), король пришел в новых джинсах и в новой куртке. Причем не черного цвета. Мне стало не по себе. Я не могу любить щеголя и франта! Была у меня детская страсть к мышинному жеребчику, чье неправдоподобное единение галстука с рубашкой напоминало о картинах старых мастеров, так вот оказался он капризулей и бабой. Не должен мужчина быть произведением искусства. По крайней мере, снаружи, это еще когда Овидий заметил.

"Купил?" - ужаснулась я, глядя на новье.
"Ну, уж сразу купил. Подарили..."
"Ох, слава Богу. А то я испугалась: никак испортили мужика, сам куртку купил, деньги потратил. Слава Богу, это ты. Кабы не моя старая знакомая - черноватенькая футболка, так и не узнала бы тебя. Ты старую куртку-то, говорю, не выбрасывай, сын доносит".
"Кто старая? - оскорбился король, - не старая она вовсе. Просто вид у нее такой".
И в доказательство своей правоты на другую неделю вернулся к верной, старой на вид, кожанке, - все-таки постоянство в привязанностях было определяющей чертой его натуры. Но глядел он на меня лукаво, хитренько так поглядывал и улыбался в усы.
"Что?", - интересуюсь.
"А ты не заметила?" Ну вот... а я себе футболок накупил!"
"Что, по сто баксов?", - футболка выглядела так прилично, что я просто ошалела от мотовства.
"Ну, по сто... ты скажешь. По сорок. Сейлы же. Прямо вот зашел в магазин и купил", - гордо поведал король. Футболки он взял одинаковые. Пять штук черных футболок размера XL.

Волею судеб мы стали меньше общаться. Но я скучаю по нему. Каким он вписался в мою эмоциональную память? Идет по трапу родной человек в неопределенного цвета футболке. Ладони у него мощные. От коренастой фигуры веет основательностью. И кожанка у него такая... вовсе не старая. Просто бывалая.

божена

Мужиковеденье

Другой возлюбленный начинал клоуном в цирке. К счастью, я его в это время не знала. Мне кажется, клоун это совсем не смешно. Возлюбленый вовремя одумался. Порвал с цирком. Поступил в институт Нефти и Газа. Если бы не этот мудрый шаг, вот бы он сейчас обхохотался над своей судьбой.

Нефть и газ в девяностые - искусство, в своем роде, тоже цирковое. Опыт арены моему герою пригодился. Правда, больше по части акробатики и хождения по канату. Клоунов в нефтянке не очень-то привечали.

Осторожно, вот он по канату идет: первый мерседес, первый Бентли, вилла, первая яхта, яхта побольше, первый самолет, самолет побольше... Чуть правее наклон - сбалансировал и отделался ссылкой в Англию. И все бы ничего, но длинными туманными ночами в английском графстве томит его тоска по манежу. Что делает мой герой? Включает в свой имидж ноту комизма.

На всякий случай, если вы сразу не поняли, кто перед вами, этот блестящий мужчина оперением своим подчеркивает, что он блестяще образован, блестяще умен и блестяще остроумен. Когда мы с ним познакомились, он щеголял серебряной рубашкой. Стальной блеск материи перекликался с такими же бликами в цепких умных глазах, и я поняла, что попала на любовь. На другое свидание он нарядился в розовую рубашку с электрическими всполохами. По ее воротничку, на манер украинской косоворотки, были вышиты цветочки. После краткой экскурсии в его гардеробную выяснилось, что костюмы он носит непременно с брусничной искрой. Ну, может, не именно цвета ягоды-брусники, но все - с огоньком. Или там полосочка проблеснет, или тут - рябочка. Вот таким, в сверкающей рубашке цвета взбесившейся фуксии, с уютными цветочками гладью, как на немецком носовом платочке, он и запал мне в душу. Его я почти уже забыла, а вот рубашка до сих пор является мне во снах. Я по ней скучаю.

божена

Мужиковеденье

Когда мы с Моим Хорошим познакомились, я совсем его не любила. Я любила своего клоуна, и плевать мне было, как чужой дядька одет. И одет ли он вообще. Приди он голым, я б и то не заметила. Я смотрела сквозь него и видела совсем другого, с жесткими губами, с чуть опущенными, как у многих наблюдательных людей, уголками глаз и в рубашке бешенного цвета.

Мы с подругой попали домой к Моему Хорошему случайно. Случайно там и надрались. Я легла на ковер. Закрыла глаза, чтоб ничто не мешало представлять обожаемое усталое лицо. Любимый лик, как чеширский кот, то таял, то, от новой дозы коньяка, вновь повисал в комнате. Чтобы дорогие черты проступили явственней, потянулась за добавкой. Пришлось открыть глаза, и я испытала мгновенное раздражение, - почему вместо Него на диване чужой дядька, нелюбимый и никогда неполюбимый? (Чужой, заметьте, дядька, сидел на своем собственном диване в своих собственных аппартаментах). Забирая бокал, наткнулась взглядом на чужие руки. Надо же, думаю, как славно его природа-то вылепила. Руки-то какие красивые, хоть и чужие, конечно... вот пусть ими раны и заглаживает.

Потом как-то случайно выяснилось, что и тело у него хоть и чужое, но красивое, - просто бери и статую ваяй. Обладатель тела - (приятно, черт возьми, иметь тело с понимающим человеком!) - был заботлив. Ставил мне у изголовья воду. Подтягивал сползший гольфик... И вот, как-то раз, смотрю я на него и вдруг вижу: батюшки, да он же одет, как синяк залетный! Пиджак топорщится, как многогранник и рубашечка какашечного цвета! Ах ты, думаю, мой хороший! В эту светлую минуту у меня и проклюнулось чувство. Чужой Дядька перестал быть чужим, а стал Моим Хорошим. А о подвиге Геракла - как я выгребла из его шкафа пять мешков позора текстильной промышленности, я расскажу завтра. Если успею.