June 30th, 2007

божена

А счастье было так возможно


"Жить с тобой нельзя, ты еще честнее,
Ты от каждой подмены, чужого слова, неверной ноты
Душу отдергиваешь, как руку" (С) Дм. Быков.

Как точно, Боже мой, как точно, как талантливо это "отдергиваешь душу". У меня душа ужасно пугливая, доверчивая, но пугливая. Быстро прикипает, но также мгновенно я отдергиваю душу и отказываю от сердца, как отказывают от дома, из-за нарушений неких неписанных правил джентльменства. От хамства. Даже защитную грубость, агрессию от слабости извинить могу. А хамство - нет.

У меня, извиняюсь, во-первых, своих тараканов хватает. Своих страхов, своих мучений хоть жопой ешь. Хотя, какая малость меряться размерами бед, торговаться, кто боле болен... Но не хватает у меня душевной мощности гореть, как Прометей и не жалеть огня души своей, когда мне выклевали всю печень.

Да, никто никогда никуда не девается. Точнее так: мужчины никогда никуда не деваются. Предпочитают годами ебать мозги по разным адресам, пропадать и появляться. Но от преданных женщин они никогда не уходят навсегда. Беда лишь в том, что приходят они, или когда уже ни-че-го не надо, или когда я другому отдана и буду век ему давать, или когда жизнь уж прожита.

Был такой один мудак - однажды ушел от себя. Всю жизнь хуй знает где шлялся. Наконец прорюхал, что все, что нам в действительности нужно - вот тут, под носом, в малом круге, и вернулся к своей Сольвейг. И все бы ничего, только жизнь уже прожита. И добавки не полагается. Плачь, одиночество, плачь, это уходит любовь. У Визбора хорошо было: "Под окном печально бродит человечество, обокраденное нами на любовь".

божена

(no subject)

А между тем Довилль без дураков прекрасен. Сижу в отеле, у океана. Там есть wi-fi. Прекрасно музицирует пианист. Сегодня заставила себя поесть - слопала мидий, (мулек марине). Мидии, как мидии. В Ницце, может, и повкуснее будут. Потратила хуеву тучу денег на шпинат по-нормандски из кулинарии, пирог с лососем и зеленый салат. А есть не могу.

В Нормандии холодновато. Тучи ходят хмуро. Вдруг выглянет солнце, и опять хмарь. В такую погоду мне лучше всего работается. Я могу опять писать до 4 утра (6 по Москве) и просыпаться, когда хочу. Потому что никаких соседей у меня нет. В таком режиме есть не хочется вообще. Лондонский друг взвесил меня за шкирку и сказал: "О! 53 кг. Как хороший баран. И кудрявая". Теперь, когда созваниваемся, я его называю "моя коровушка", а он меня "баранчиком". Как хорошо отношаться с другом. Никаких тебе страстей в клочья. Кстати, чисто технически трахаться горячо любимыми тяжелее. Вместо страстности лезет слюнявая нежность. Родных людей невозможно ебать, - они ж не стучат, не крысят...

Друг звонит в Довилль, интересуется моим здоровьем... Я, конечно, выдаю иногда. Сама от себя охуеваю. Прямо как моя бабушка - она мне кольцо золотое, единственное оставшееся, вручила за то, что я ее к врачу сводила. У меня до сих пор эта сцена стоит в глазах. Так вот, друг расспрашивает о некоторых аспектах моего здоровья, которые могут косвенно коснуться и его.

"Все отлично!" - и от радости, что я даже с изнанки мисс Совершенство, пречистая дева, чуть из штанов не выпрыгиваю. Ну, похвали меня, похвали, я отличница, врач так и сказал - все на пятерку!

"Так, - говорит он, - приятно слышать, а что нога, что подагра?"

"Так подагра же не заразная, - тут же изумляюсь я, - это просто сустав, я ж тебя этим не заражу!"

Немая сцена. Друг аж поперхнулся. "Причем тут это?! Я просто спрашивал, как твоя нога, потому что твою ногу надо лечить. Ну, ты даешь!" ...."А... говорю ...ну ясно". А что ясно? А то, что ну и рефлексы у меня. Привыкла, что ежели мужчина интересуется моей ногой, так только в утилитарных целях: как это может помешать лично ему и во что ему это обойдется. Сижу, лакаю чай из красивой фарфорой чашки и давлюсь жалостью к себе.

божена

(no subject)

Татьяна Москвина когда-то писала:
<А любовь - это то, что стоит в глазах женщин, которые торчат у "Крестов" и смотрят в ту сторону, где, по их предположениям, сидит муж-отец-брат-сын. Это сильное чувство, приносящее очень много вреда.
Слава Богу, мужчины, как правило, женщин не любят.... Возле женских тюрем никто не стоит, и с женами-алкоголичками разводятся десять мужей из десяти>.

Недавно сама в этом убедилась. Разговариваю с приятелем. Вроде приятный, теплый человек. Речь идет о самоубийствах. Алик говорит:
- Если человек хочет прыгнуть, он прыгнет, рано или поздно. Это я точно знаю.
- Откуда такая информация, - спрашиваю.
- А у меня девушка была, она один раз при мне прыгнуть пыталась. Я тут же к психиатору. Че говорю, делать? И он мне, короче, говорит: "Соскакивай, соскакивай пока не поздно! Она все равно, по-любому прыгнет, если уже пыталась". Это же болезнь, ебтыть.
- И ты соскочил?
- Сразу же. Слушай, мне это надо - больной человек? Потом всю жизнь чувством вины мучаться - на хуй - на хуй! Ну я так мягко соскочил, по-хорошему. А потом она, где-то через год, все-тки прыгнула. Как мне этот и говорил.

божена

Вальс со слезой

Рыдаю. Не могу сдержаться. В отеле Рояль Баррьер, где я сейчас пишу, в зале около лобби, чей-то званый ужин. Уже пол часа как пожилые пары, красивые, любящие, кружаться под все известные вальсы тридцатых-начала века.

Я сижу на полосатом диване. На столике - фарфоровый чайник и кофейник. Полумрак. Люстры с висюльками. Напротив - вазон из стекла Галле. Тяжелые бордовые шторы с кистями. И из-за модерновых, с завитушками дверей несутся вальсы-вальсы-вальсы. Там-пам-пара-пара-пам, там-пам-пара-пара-пам... Какой прекрасный оркестр! Какие красивая старость - дамы с укладками, мужчины похожи на людей. Господи, дай мне светлую старость...