May 20th, 2007

божена

(no subject)

Посидела в Палаццо с доктором Лизой, как озоном надышалась. Совсем ведь плоха была, а сейчас потихонечку выхожу из штопора. Доктор Лиза, кстати, выдала нетленку: "Я от здоровых плачу больше, чем от больных".

Так вот, Лизуша, великолепный диагност, вынесла вердикт, что косяк-то мой. Он, конечно, еще тот мальчик, много чего интересного понапиздел, но и я вовсе не сострадательная и не эмпатичная душа человек, а пизда с ушами. Я должна была не лезть в залупу, говорит Лиза, а понять мотив поступка. Ну, скинули на минуточку с колен, бывает, люди в этом возрасте все не подарочные, все изломанные. Понять и оправдать его вообщем-то трехгрошовый, пустячный косяк можно. А еще лучше, принять и сказать: "Так знайте, сердца вашего свободу ничем я не хочу стеснять". Ответ на понимание не замедлил бы.

Я, вот же сформулировала наконец, перед любимым человеком готова степь расстелить. Но как только мне чего привидится или померещится, я эту степь тут же трубочкой сверну и обратно к себе в жопу засуну. Что в корне неправильно.

божена

текущее вместе со слезами

Сижу пишу полосу, а ничего у меня и не пишется. У меня отняли мою непримиримую злобу... Я совершенно изменилась. Я не могу больше язвить и высмеивать людские слабости. Светлые слезы вымыли из глаза осколок зеркальца, разбитого пролетавшим троллем. Само занятие светской хроникой кажется мне совершеннейшей дикостью. Интересно, как долго это продлится... "Они чувствовали, что эта любовь изменила их обоих. Прежде в грустные минуты он успокаивал себя всякими рассуждениями, какие только приходили ему в голову, теперь же ему было не до рассуждений, он чувствовал глубокое сострадание, хотелось быть искренним, нежным..." Это, ясен пень, Чехов.