May 18th, 2007

божена

(no subject)

Всем привет, я вернулась. Ехала-ехала к одному червоному королю, приехала к совершенно другому. "Вместо станции Разлив он уехал в Тель-Авив, вот какой рассеянный сын Сары Моисеевны".

божена

(no subject)

Приехала. Несколько дней провела в Surrey. Без интернета и тусовки. Зато с бесконечными дождями, как на комаровской даче. Настроение совершенно Шпаликовское.

Под ветром сосны хорошо шумят,
Светает рано. Ты не просыпайся,
Ко мне плечом горячим прикасайся,
Твой сон качают сосны и хранят.

Тебя держу, тебя во сне несу
И слышу - дятел дерево колотит,
Сегодня воскресение в лесу,
На даче, на шоссе и на болоте.

Покой еще не начатого дня,
Неясные предметов очертанья.
Я думаю, как ты вошла в меня,
В мои дела, заботы и сознанье.

Уходят в будни наши торжества,
Но по утрам хочу я просыпаться,
Искать слова и забывать слова,
Надеяться, любить, повиноваться.

(с) Геннадий Шпаликов

</mytag>
божена

(no subject)

"Я вмиг узнала, вся обомлела, запылала", так вот если сердце в этот роковой момент вякнуло: "Вот ОН", как ни грустно, это НЕ ОН. Если как следует торкнуло, "если все не так, если все иначе", если седце поет: вот он, ТОТ самый главный человек, бабоньки, это НЕ ТОТ. Это наваждение шайтана.

Настоящий ТОТ и Он – сердце при нем бешеною птицей не бьется, от чудовищной жалости не сжимается. Дыхание ровное. Сон и аппетит в норме. Хороший мужик, надежный и скучный как немецкий холодильник, офицер и джентльмен.
ТОТ человек, свой человек вообще не замечается. Не замечается долго. Долго ухаживает. Пока в нем не распознается хороший надежный мужик, добрый друг. С этим человеком можно, не боясь превратить сердце в кровавое месиво, пускаться в совместное плаванье. Господи, как удобно не любить близлежащего – ушел, пришел, пошел, сказал, не сказал – глубоко поебать!

А "ВОТ ОН" - роковуха, гарантированное несчастье, измотает, изведет, изорвет душу в клочья. Конечно, будет и отчаянное желание «надеяться, любить, повиноваться», и светлые посткоитальные слезы. И когда он во сне придавит своей тяжелой рукой, чтобы упаси боже, не спугнуть и эту руку, и эту тяжесть, дыхание замерзнет в горле. И счастье зашкаливает, и от перегрева мотор вот вот задымится.

Искупает ли короткое счастье от "любви на разрыв аорты" боль привязанности? Не знаю. Не уверена. Работать мешает точно. Пошла спать. По методу Лили Брик приняла снотворное, чтобы не звонить ему и не бросаться обнимать колени и рыдать у волсатых ног.