November 18th, 2006

божена

(no subject)

Отвечала Холиной и вдруг родила хорошее слово: сучествовать. Я не живу! Я сучествую! Жить, а не сучествовать!
божена

ЧУЧЕЛО

         Помните, я как-то замечала, что светская жизнь – довольно жестокая штука. Чучело затравят, а Ксюше Собчак простят любую подлость, потому что она – popular. Это в американских школах все ученики делятся на popular и не popular. Надеюсь, не надо переводить?

         Так вот одно чучело имело все шансы стать в московской тусовке супер-popular. А предпочло быть чучелом. Этот светский сумасшедший никак не желает лысеть достойно. Борется с природой, как я со склонностью к полноте. Каждое утро – дождь ли, гроза, божий праздник - к нашему герою приходит парикмахер и колдует над тремя его волосинами, сооружает начес. И ведь не лень ему на час раньше вставать! Нечеловеческие усилия, и вот - редкие длинные шерстинки поднимаются стоймя, как водоросли со дна морского. Создают иллюзию изобилия. Тешит эта иллюзия только ее владельца. Никого больше не обмануть, – в гриве зияют пустоты. Вся она просматривается насквозь, как облетевший ноябрьский лес… 

          Маленький рост, неспортивное сложение и мультипликационные черты лица этому чучелу жить не мешают. Зациклен он только на верхнем покрытии. А между тем, голова, вступившая в схватку с генетикой, волей Божьей и кармой - гениальная голова. Этот демиург  превращает обычных смертных в звезд, в вожделенных VIP.  И, наоборот, может разжаловать звезду до обычного смертного. Наш чудак – влиятельнейшая телефигура, успешный продюсер и богач. (Ох, сколько деньжищ летит коту под хвост на эти начесы!). К тому же - традиционной ориентации. Так носил бы свою лысину, как телефон Vertu! Поблескивал бы ей гордо и победительно, все б вокруг  водили хороводы  «чего изволите». Телеэфир – он же как нефть и газ. Нужно всем. А так, важное лицо выглядит, как герой мультика. Ну,  все горазды изощряться в остроумии. «А кто был?» «NN (говорящий гаденько усмехается и делает руками пассы в районе головы) был». ….И общество прыскает со смеху.   

божена

"Дорога уходит вдаль", "В рассветный час", "Весна"

        Самозародился клуб любителей детской писательницы Александры Яковлевны Бруштейн. Пока в нем я, Петр Гладков из Администрации Президента, Дима Быков - в представлении не нуждается, если не  ошибаюсь - Убийца, она же - Гришкина Наташка. Но может, среди моих френдов есть еще поклонники трилогии "Дорога уходит в даль"? 
        Лично я  на этой замечательной, гениальной книге росла. Мы с Быковым всю Италию разговаривали только цитатами из Бруштейн. И даже подсадили на "Дорогу" Бильжо  С утра я посылала СМС-ску Быкову с цитатой: "Вставай, Гультайка!"  Быков отвечал: "Вжаемая Шаська, ужаем жасно хап-лап!" а также: "Шарафут в лес хадить, вам ежиков лавить!" 
       А еще  Быков (вот нахал!) дразнился. Говорил, что я смесь Мели Норейко и Тамарочки Хованской. ("Водиться надо с выжжими!"). Это он уел меня, когда я в машину к Ястржембским пересела. Правда, в конце путешествия, уже подлетая к Москве, Дима сказал, что я - клоунесса, провокаторша, и никто не знает, что на самом деле у меня внутри. (Ну, у него-то ключа от моего рояля нет точно).  
Короче, кто в детстве рос на "Дороге" - пишите.

божена

Губернатор уже подшаники одевает. ЛЮБИМЫЙ КУСОЧЕК ИЗ ЛЮБИМОЙ КНИГИ



Да, да! Ты гадюка! - настаивала я, причесываясь и яростно выдирая
гребенкой волосы. - Сколько у тебя сестер? Одна сестра! Ее холодной водой
облили - другой заплакал бы, а ты... обра-а-адовался! Никогда ты не перегонишь губернатора! Никогда!
   Это страшное пророчество попало Сенечке в самое больное место. Мы живем
в Губернаторском переулке; в окна квартиры виден губернаторский дом. По
утрам, когда Сенечка слишком медленно одевается (папа требует, чтобы он
одевался сам), ему говорят, показывая на окно:
   - Видишь? Губернатор уже лифчик надел. Он уже и штанишки к лифчику
пристегивает, а ты все копаешься!
   В окно, конечно, нельзя увидеть, как губернатор застегивает штанишки, -
окна нашей квартиры выходят на какие-то служебные помещения в
губернаторском доме. Но Сенечка твердо верит, что в окно виден губернатор
и что губернатор одевается наперегонки с ним.
   Сенечка изо всех сил торопится, быстро-быстро одевается - и наконец
кричит с торжеством:
   - Вот, все готово! Я раньше, чем губернатор, да?
   А тут вдруг я - старшая сестра и, по мнению Сенечки, выдающаяся
личность! - сказала ему, что он никогда не перегонит губернатора. Жалобно
скривившись, Сенечка заплакал - разинул рот, как галчонок, и запищал... С
усилием, сквозь плач, он выдавил из себя:
   - Сама гадюка! Не Сашенька, а... Сашка! - И, вконец расстроившись,
Сенечка с отчаянием обещал: - Три года буду плакать!

 




божена

Губернатор и подштаники

           Когда-то я училась в театральном институте. На режиссуре драмы. Курс был довольно бездарный. В профессии почти никого не осталось. Одна девушка после второго года обучения уехала в Америку. Там выучилась на IT. Сейчас работает сисадмином в какой-то конторе. 
         Недавно приезжает на побывку. Приглашает мою приятельницу с этого же курса на чашечку кофе. И происходит между ними такой разговор. 
- А как Гартунг? 
- Да вот кафель кладет, облицовкой зданий занимается. 
- Ах, вот как! - приятно удивилась девушка, - а Болотов? 
- Ой, а у Болотова как-то жизнь не складывается. Женился - жена сбежала, не может ее содержать. В театры его не зовут. Работы нет. Ест хлеб с макаронами. 
- Да что ты? - девушка повеселела, - а Анька? 
- Анька...Анька...Двое детей, муж бросил... Иногда ездит в Лысьву, детские спектакли за 500 долларов ставит.
- Хорошо! - удовлетворенно пропела девушка, - ну а Оля? Она же вроде симпатичная была...
- У Оли что-то  с лицом - перекололи гормонами, она болела. Теперь такая отечная - называется "слоновье лицо"
- А живет там же? В этой жуткой коммуналке? 
- Да, вроде там. 
Девушка разрумянилась. Глаз заблестел. "А Шепетун?" 
- "Шепетун с катушек съехал. То ли наркотики, то ли - чем-то его перекормили. Говорят, руки накладывал. Недавно видела - идет по Моховой тихий,  в каких-то рваных кроссовках"
"Очень хорошо!" - кивнула головой девушка. И подумав, добавила: "Как, все-таки, правильно мы уехали". И на радостях даже заказала принесшей добрую весть десерт.
"Да, - вспомнила вдруг она, - а как Рынска?"
"А вот Рынска, - неожиданно ответала приятельница, - ты знаешь, поперла в гору! Переехала в Москву. Все время по телику". 
Лицо девушки слегка осунулось. И тут мою подругу понесло: "Боня стала главредом какого-то журнала, чуть ли не Татлера, тусуется с Абрамовичем, муж - олигарх, живет на Рублевке!" Моя скромная немецкая бричка превратилась в "последний мерин". Спасибо, не в майбах! Яхта Верки - в мою собственную. Но деньги меня, представляете, совершенно не испортили! Я, оказывается, такая же щедрая, как и в юности: каждые выходные любезно подкидываю до Монако своего друга Иосифа. Ну, раз самолет есть, так по пути подбросить не трудно.
"Слушай, - потом говорю ей, - зачем ты мужа-то приплела? Он - и не муж, и сто лет как и меня с Рублевки выпер за дуже херовый характер, и сам проигрался, всему олигархозу должен". "Знаешь, ну не могла удержаться! Видела бы ты ее рожу. Ну просто жаба мух ловит!"

Девушка, мрачнея и серея, все это выслушала. И сказала: "Странно, я почему-то была уверена, что ее....короче, давно уже и в живых-то нет"