becky_sharpe (becky_sharpe) wrote,
becky_sharpe
becky_sharpe

Category:

Ленивцы и кормящее дерево.


             В Питере девушки нетребовательные. Вот скажем, один толстосумик пять лет выдавал своей  модельной, так сказать, «имиджевой», «второй жене» с фигурой, лучше которой я не видывала в своей жизни, 1000 долларов в месяц на все про все. В первый год совместного полу-проживания девушка была премирована «девяткой». И, когда за выслугу лет, на шестом году, ее осчастливили «Фольксвагеном-Гольф», она взлетела на седьмое небо от счастья – уж такого щедруна судьба отвалила - и побежала в церковь бить поклоны.
             Пять лет чувства ежемесячно поливали тысячей долларов. Для роста новых побегов изредка сдабривали автомобилями. Любовь цвела и цвела. А вот скукожилась она, когда «финанс-попечитель» опрометчиво вывез свою «содержимую» на пару деньков в Москву.
«Имиджевую» женщину надо выгуливать. Иначе, что толку брать ее с собой? Демонстрировать «крутую телку» повели на ужин в «Пушкин». Это у московских светских активистов модно там только полуночничать и завтракать. А гости столицы первым делом рвутся туда ужинать. 
               В Москву из Питера приезжают за деньгами. А потому ужинали вместе с не то крупным чиновником, не то - советником крупного чиновника. И он, чтобы не ударить в грязь лицом, естественно, тоже прихватил с собой «имиджевую» девушку. Барышни быстро нашли общий язык. Спустились в кобальтовую туалетную комнату попудрить носики. И выяснилось, что никаких щедрот судьба питерской мадам не отваливала. Более того, - ратуйте люди! - имеет место быть просто жесткое кидалово. Куда менее фигуристой, но московской товарке питерской раззявы не то чиновник, не то друг чиновника под настроение выдавал четверку (4000 долларов) - просто походить по магазинам. А настроение у него поднималось к каждому уик-енду. И это не считая оплаченной квартиры на Кутузовском, Кайенчика и Куршевеля. На территории Москвы, как и в Германии, тоже действует правило трех ККК. Только у них, у немчуры, Кирхе, Кухен, Киндер, а у нас – Кутузовский, Кайнечик, Куршевель.
               Короче говоря, любовь скукожилась и превратилась в тлен скоропалительно. Так уносит в могилу ураганный рак. Первая, не «имиджевая», а боевая жена «щедруна», теперь, конечно, счастлива. «Имиджевая» же уехала восстанавливаться от потрясения на Бали в компании своего тренера по теннису. А правило: «Надела платье синее, так и не будь разинею, оглянись вокруг себя, не е…т ли кто тебя» усвоила намертво. Она лелеет планы по переселению в Москву – тут за все тоже самое можно выручить в сто раз больше. И, если я не обозналась, именно ее я видела третьего дня в «Дягилеве». Если это была она, то я ее поздравляю: поддельный вуитонище она сменила на вполне честную «Фенди». Розовую кофточку в стразах - на приличную белую майку. А еще Шанель говорила, что нет ничего элегантнее обычной белой майки-алкоголички. Но переехала она, видать, недавно: летом, в клуб, с джинсами – туфли на шпильке…фу, как провинциально! Если уж хочется шпильки, так только босоножки! Ну, ничего, еще пообтесается. Главное, теперь она может себе позволить выкинуть эти дурацкие туфли и накупить столько босоножек и на шпильках, и без, сколько уже нанятый шофер увезет. 
               
              Конечно, по сравнению с Москвой крепко, по взрослому богатых людей в Питере мало. Возьмем список ФОРБс, да посчитаем, сколько там питерцев. Кот наплакал. Но вот опубликовали список ста питерских миллиардеров, правда, рублевых – по московским меркам, не деньги, а слезы. Но все-таки стало ясно: если в городе есть избытки денежной массы, худо-бедно жить можно.
        
         Итак, стаи сообразительных красавиц мигрируют в Москву, в Москву: все тоже самое, только дороже. Но там и параметры жестче, и выбраковка дотошней. А потому стало появляться и встречное движение: хитрые московские толстосумики свивают  себе в Северной Пальмире рекреационную зону: все тоже самое, только дешевле. Заезжие гастролеры ловко используют незнание рынка питерских раззяв и за более чем умеренные деньги имеют первоклассных телочек. Представьте: Белые ночи. Новый фирменный поезд, укомплектованный как отель «Ритц». Приехал второсортный пупс, которого в Москве даже в устаревшую «Галерею» бы не пустили. Снял люкс в «Астории» или «Европейской». И отправился на охоту в «Гинзу» или «Иль Грапполо». Да, конечно, шерстка у питерских блестит не так, как у московских. Но давно известно, что лучшая женщина – это новая! Свежая! А натуральность и новизна вполне искупают некоторую неотшлифованность или даже недофаршированность (попросту отсутствие грамотной тюннинговой доводки) питерских барышень. К тому же характер питерской красавицы формирует недостаток йода в невской воде и недостаток солнца – два солнечных дня зимой и белые ночи. Телки становятся вялыми и заторможенными. Хватательный рефлекс слабо выражен с рождения. Но зато – в избытке меланхоличная рассеянная нежность, которую Ницше почитал главным секретом женского очарования.
            У подросшее балтийского поколения нимф тяга к прекрасному, например, к саквояжу для перевозки животных Louis Vuitton, присутствует. Есть крошки, готовые положить жизнь за сумку Birkin. Но  из-за того, что мужчин с большой цифры в Питере меньше, тянущиеся к прекрасному уезжают оттуда, не успев созреть. Тому пример – питерская красавица Софья Аржаковская. Не успев достигнуть совершеннолетия, танцовщица с модельными данными перебралась в Москву. Хвать-похвать, а она уже и при настоящем, а не так называемом олигархе, и вернулась в родной город, чтобы разжиться титулом «Миссис Мира».
              У оставшихся же нет постоянно тонизирующей гонки вооружений. Если московская девушка с утра не залеживается, - молодые мурены не дремлют, некогда валяться, и - прямиком в фитнесс, пилатес и йогу, то в Питере утро начинается с валяний до часа. Потом несколько чашек кофе, (цвет зубов не улучшает). Посиделки с подругой за сигаретой, (цвет лица не украшает). Словом, в массе своей питерские барышни более всего они схожи со зверем ленивцем.
Зверь ленивец кормится тем, что лениво повисает на кормящем дереве и медленно и лениво общипывает с него листву. Причем, как дереву иногда нужно проредить зеленую крону, так и у мужчин существует потребность в избавлении от зеленой массы. Но если московские (привозные) лимитчицы налетают на зелень, как бабочки плодожорки или даже как колорадский жук, и норовят обглодать дерево до костей. То питерские «ленивицы» облегчают баланс кормящего дерева незаметно и интеллигентно. Это не стрижка под ноль, а мягкая филировка.
             Поэтому кормящее дерево не сбрасывает зверушку-ленивца даже в бурю или в грозу. Наоборот, старается укрыть от всех житейских бурь. Симбиоз дерева и ленивца выгоден обоим. Ну, а если в кормящее дерево попадает молния, или же ветер северный сулит ему Владимирский централ, ленивица не засядет в «Vogue-café» или «Аисте» с целью высидеть новое дерево. Нет. Жизнь в Питере дешевая. И прелестное дитя спокойно проест сумку «Биркин» или парочку камушков, а там видно будет – какое-нибудь дерево само пригласит укрыться под ним от дождя.   
              Некая могущественная нефтяная корпорация, вылезая в радиалки в отдаленные районы, всегда везла с собой свой собственный, обученный боевой отряд. Чтобы приезжих нефтяных баронов не развели на бабло, или – о, ужас! - на отношения местные умелицы. Так вот, как-то раз привезя летучий эскадрон в Северную Пальмиру, пиявицы недр, поводив жалом и прокумекав поляну, отказались от затратной истории привозить собственные самовары. Здесь, убедились нефтяные кошельки, никто никого не разводит.
Хватательный рефлекс с рождения ослаблен.
               Как заметила критик Татьяна Москвина: «Если московская девушка, влюбившись, первым делом бежит в салон красоты, то питерская – на Смоленское кладбище, в собор Ксении Блаженной». Петербурженкам же нужны отношения. «Е….ть и грабить», -- это не про них. Меня увозили в Москву, та же Татьяна Москвина сказала заезжему улану: «Очень романтичную девушку везете, Федор, совершенно не московскую». Где они, следы той романтики?
               Личный опыт: несколько лет назад, когда я только переехала в Москву, у меня тлел роман с одним питерским толстосумиком. Тогда я и представления не имела, какие орлы водятся в Москве, и потому мой мышиный жеребчик казался мне невыразимо шикарным. Принц заехал в Москву (забрать свой длинный рубль). Остановился в «Национале» и позвал меня в номера. В ответ прошу прислать за мной машину. «А я уже водителя в аэропорт отправил. Может, ты сама доедешь, тут рядом?» Я была типичной питерской девушкой. Пардон, влюбленной питерской девушкой – там других не бывает. (Питерские трахаются не за сумку «Биркин», а за счастье). Итак, я была типичной влюбленной питерской девушкой и поперлась на метро. И на утренний вопрос: «Тебе деньги нужны?», вскинулась: «Как ты можешь? Я с тобой не за деньги! Я, по-моему, говорила, что у меня хорошая зарплата». Человек тоже был питерский – не въелось в его сознание, что девушкам деньги нужны всегда. Потому что никто никогда не делает бесплатно педикюр, маникюр, укладку и т.д.  
Вообще, коренные питерские пупсы развращены обилием самок и не выдрессированы, - нет там настоящих щук, вот карась и дремлет. И потому питерской девушке сложнее. Никого не волнует, есть у тебя деньги, или нет у тебя денег. Пупсы и не думают виться роями: чего, дескать, изволите? Не желаете ли денег на химчистку, маникюр и колготки? А то ведь они все время ж рвутся, мы понимаем! 
            Если в Москве даже лимитчицы обзаводятся вуиттончиками и декольте и когти – месседж ищу кормящее дерево или хоть кустарник. Как только я окопалась в столице, знаменитая умная гранд-дама по прозвищу Лапусик сказала мне так: «Приперлась в Москву – питерских дворняг с богатым внутренним миром оставляй в прошлой жизни. Вместе с их безразмерными свитерами, серыми рясами и духовными запросами. Не готова? Тогда дуй к ним сама! Значит, к московской жизни ты не готова, вот что». 
 
 
 Ульяна Цейтлина, коренная петербурженка, прожила в Австралии пятнадцать лет, – не баран чихнул, между прочим. И все равно, во-первых, вернулась. А во-вторых, в Москву, а вовсе не в свой родной Питер. Жить в городе, где не считают правильным открываться Louis Vuitton и Hermes, «словно спать в гробу».            
Другое дело – заказываешь suite. Приезжаешь. В руках - билеты на Лопаткину. На декольте - твои самые «нажористые» брюли. И в «Царскую ложу», их погуливать. Потом по набережной - а красотища какая - Адмиралтейство! Исакий! – белые ночи, возвращаешься в Асторию.
            
 
Питерские барышни более всего схожи со зверем ленивцем.
Зверь ленивец кормится тем, что лениво повисает на кормящем дереве и медленно и лениво общипывает с него листву. Причем, как дереву иногда нужно проредить зеленую крону, так и у мужчин существует потребность в избавлении от зеленой массы. Но если московские (привозные) лимитчицы налетают на зелень, как бабочки плодожорки или даже как колорадский жук, и норовят обглодать дерево до костей. То питерские «ленивицы» облегчают баланс кормящего дерева незаметно и интеллигентно. Это не стрижка под ноль, а мягкая филировка.
             Поэтому кормящее дерево не сбрасывает зверушку-ленивца даже в бурю или в грозу. Наоборот, старается укрыть от всех житейских бурь. Симбиоз дерева и ленивца выгоден обоим. Ну, а если в кормящее дерево попадает молния, или же ветер северный сулит ему Владимирский централ, ленивица не засядет в «Vogue-café» или «Аисте» с целью высидеть новое дерево. Нет. Жизнь в Питере дешевая. И прелестное дитя спокойно проест сумку «Биркин» или парочку камушков, а там видно будет – какое-нибудь дерево само пригласит укрыться под ним от дождя.   
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments